30/11/2015
В России впервые выступила труппа Марты Грэм – одной из основательниц танца модерн.
Ее постановки до сих пор свежи и сложны.
Анна Галайда
Для Ведомостей
Классические балеты Марты Грэм не потеряли мощи
Классические балеты Марты Грэм не потеряли мощи
Фото: Игорь Акимов
Визит американцев сразу в обе российские столицы обеспечили два молодых фестиваля – петербургский «Дягилев P.S.» и московский «Context. Диана Вишнёва». Но если между Мартой Грэм и Дианой Вишнёвой в сознании российского балетомана существует неразделимая связь – благодаря приме Мариинского театра мы впервые воочию увидели спектакль Грэм, – то соединение имени великой модернистки и великого импресарио неочевидно, но символично. При жизни Дягилев, главный пропагандист актуального искусства, спровоцировал не одну революцию в области хореографии, но при этом не принял танец модерн. Грэм, в свою очередь, решительно отвоевывала зрителей у классического балета. И это символическое примирение в Петербурге многое говорит о пути, которым пошло искусство в ХХ в., к концу его Марта Грэм была признана таким же мэтром хореографии, как воспитанник Дягилева Джордж Баланчин, а в сооснователях модерна вместе с ней заняли место Вацлав и Бронислава Нижинские, поставившие свои лучшие спектакли в «Русском балете».
Однако статус не освободил от трудностей труппу Грэм даже при жизни основательницы и особенно после ее смерти в 1991 г.: компания неоднократно была на грани роспуска, прерывала спектакли – и все же неизменно возрождалась, оставаясь единственной носительницей стиля Марты Грэм. Эта женщина, родившаяся еще в конце XIX в., одной из первых заявила, что танец может и должен соответствовать своему времени. Пуанты и выворотность, основополагающие основы классики, были для нее неприемлемы. Любившая использовать в спектаклях древнегреческие мифы, Грэм в своей вере в новые формы танца, исполнительском перфекционизме и строгой красоте сама выглядела пифией модерна.
В классики
Марта Грэм прожила Мафусаилов век – почти 97 лет, из которых творчеством занималась около восьмидесяти. Ее спектакли сохраняются в репертуаре крупнейших академических балетных трупп, таких как парижская Opera, Американский балетный театр и Мариинский театр.
Воспроизвести мощь этой индивидуальности тем, кто не попал под ее личное излучение, как показали гастроли, нелегко. В Петербурге танцевали два классических спектакля Грэм – «Развлечения ангелов», поставленные в 1948 г., и «Хроники» 1936 г., а также показали крошечное видео легендарного соло «Оплакивание». Босоногая хореография, с массой прыжков и будто ввинчивающаяся в пол из-за разнообразных форм вращений, оснащенная разнообразными причудливыми поддержками, и сегодня не выглядит иссушенной или исчерпанной. Танцовщикам труппы Марты Грэм этот текст дается без видимых усилий. Но как теряют свою плакатную мощь «Хроники», возникшие как реакция на приглашение Гитлера на Олимпиаду 1936 г. (приглашение Грэм отклонила), так же лишь красивым экзерсисом выглядят и философско-поэтичные «Развлечения ангелов», которые принято трактовать как размышления о трех возрастах любви. Хотя мы видели, что старая хореография обретает мощь при столкновении с соразмерной индивидуальностью – именно так случилось несколько лет назад, когда Диана Вишнёва и танцовщик труппы Грэм Бен Шульц танцевали «Лабиринт».
А о том, что эта труппа может быть живой, свидетельствовали не спектакли-монументы, а современные постановки, созданные для нового поколения танцовщиков: «Эхо» грека Андониса Фониадакиса 2014 г. и часть проекта «Оплакивание. Вариации» 2007 г., над которым работала большая группа американских хореографов. Они используют традиции Грэм: ее технику, постановочные приемы и даже сюжеты. В их ритмах и пластике танцовщики демонстрируют чуткость и способность к парадоксальному творческому мышлению.
Этот вкус к парадоксу роднит компанию Марты Грэм с организаторами петербургского фестиваля. В день выступления американцев они также пригласили публику на масштабную выставку Сергея Судейкина. Устроенная K Gallery, она содержит около 50 работ художника, много сделавшего для театра дягилевской эпохи. Его наследие, принадлежащее русскому Серебряному веку, оказывается родственным искусству классика американского модерна: за столетие углы разногласий сгладились, зато осталась объединяющая их броская театральность и сила индивидуальности.
Санкт-Петербург
